Стихи про путешествия для детей

Стихи про путешествия для детей

Ребятам объявляется,
Что поезд отправляется,
Немедля отправляется
От станции Москва
До первой буквы — «А».

Пары разводит паровоз,
Зажег два фонаря
И мчится с грохотом колес
По строчкам букваря.

Поехали.
Отъехали
От станции Москва
И, наконец, доехали
До первой буквы — «А».

Вот два столба наискосок,
А между ними — поясок.
Ты эту букву знаешь? А?
Перед тобою буква «А».
Вот мраморная арка
Ведет в аллею парка.
Идет аллея до ворот,
А у ворот автобус ждет.

Куда по гладкой мостовой
Сейчас поедем мы с тобой?
Знает каждый человек:
С буквы «А»

 

* * * * *

 

Начинается Артек
Детский лагерь славный.

 

Только встанет алый шар
Утром на заре,
Будит чистый звук фанфар
Лагерь на горе.
Под горою Аю-Даг
Юный пионер
Поднимает алый флаг
Флаг СССР.

У буквы «А» мы простоим
Не меньше трех минут.
Давайте, братцы, поедим,
Пока гудок дадут.
В мешке у нас продукты
На десять дней пути.
Но хорошо бы фрукты
В дорогу припасти.

Да вот фруктовый магазин!
Здесь припасли для нас
Антоновку и апельсин,
Арбуз и ананас.
Вот абрикос, а вот айва.
Какие вкусные слова
И все на букву «А»!

Но снова объявляется,
Что поезд отправляется,
В дорогу отправляется
По строчкам, по листам.
Ребята, по местам!

Поехали, поехали,
Минуты не проехали,
Пред нами на столбе
Большая буква «Б».

Вы посмотрите: кто такой,
Загородив дорогу,
Стоит с протянутой рукой,
Согнув баранкой ногу?

Он нас с тобой зовет к себе
И говорит: «Я — буква «Б».
Вот целый класс — четвертый «Б»
Собрался на лужайке.

Борис играет на трубе,
Богдан — на балалайке.
Поет заливчато баян
То басом, то дискантом,
И вторит гулкий барабан
Веселым музыкантам.

Пришел с букетом этот класс
К вокзальному порогу,
Чтоб проводить меня и вас
В далекую дорогу.
А есть ли булочная тут?
Да вот она! Смотри:
Буханки, булки продают,
Баранки, сухари.
Батонов, бубликов гора
И сдоба всех сортов.

Но дальше ехать нам пора.
Наш поезд в путь готов.
Поехали, поехали,
Одну строку проехали,
Еще строку и две,
И наконец доехали

До третьей буквы — «В».
Вот буква «В» видна вдали
Красивая, витая,
Как будто крендель испекли,
Приезжих поджидая.
Пойдем по скошенной траве
И добредем до буквы «В».

Вот водокачка. Вот вокзал.
Вагоны, вагонетки.
Вон паровоз товарный стал
На самой дальней ветке.
Один состав вдали исчез,
Второй — у семафора.
Из Севастополя экспресс,
Владивостокский скорый.

А есть вагон, что может нас
Доставить к морю на Кавказ.
И если хочешь через день
Увидеть влажную сирень
И волны у балкона,
Шагни с платформы на ступень
Вот этого вагона.

У нас великая страна,
Одна шестая света.
Еще на севере весна,
А уж на юге лето.

Но поезд отправляется,
В дорогу отправляется,
В пути он изгибается,
Несется по дуге.
И скоро появляется
Пред нами буква «Г».
Да, перед нами буква «Г»
Стоит подобно кочерге.

В конце дороги у горы
Копают грунт машины.
А вот готовят гончары
Горшки из красной глины.
Гончар сидит за верстаком
И мнет руками мягкий ком,
Вертящийся на диске,
И ком становится горшком,
Кувшином или миской.

Чтоб глина сделалась тверда,
Чтоб из нее ушла вода,
Стоят горшки и кружки
На полках для просушки.

А для того, чтоб стал красив
Горшок из глины красной,
Его должны мы, просушив,
Покрыть глазурью ясной.

Теперь горшок пора обжечь,
И в первый раз идет он в печь.
Горшок выходит из огня
Румянее и краше,
Готовый с завтрашнего дня
Варить борщи и каши.

Один в другом стоят горшки,
И ждут они отправки.
Их повезут грузовики
К дверям посудной лавки.

Вот гуси с выводком гусят
Галдят, шипят, как змеи.
Грузовику они грозят,
Вытягивая шеи.

Но не страшна грузовику
Гусей горластых стая.
Гудком грозит он гусаку,
Дорогу расчищая.

Глядите: голуби летят,
И снегом серебристым
Их крылья белые блестят,
Мелькая в небе чистом.

Как будто ветер снег пронес
Под самым небосклоном.
Но вновь гудит наш паровоз,
Пора нам по вагонам!

Отъехали от станции.
А вылезем мы где?
Мы вылезем на станции,
Где будет буква «Д».
Видны за окнами дома
И дети на дорожках.
А вот и буква «Д» сама
На самоварных ножках.

У дороги лес дубовый,
До плеча нам этот лес.
А когда-нибудь дуброва
Здесь раскинет свой навес.
Заведутся здесь лисицы.
Мед в дупле найдет медведь,
На деревьях будут птицы
Гнезда вить и песни петь.

Это желуди когда-то
Посадили здесь ребята,
Чтобы вырос до небес
Богатырь — дремучий лес.

У той же буквы строят дом
Большой, многооконный.
Встает этаж за этажом
Железный и бетонный.

В жару, и в холод, и в туман
Возводят дом рабочие.
Им подает подъемный кран
Цемент, кирпич и прочее.

Растет домище-великан,
Дорос почти до крыши.
И с каждым днем подъемный кран
Уходит выше, выше.

Но снова мы поехали
По узкой колее
И наконец приехали
К вокзалу с буквой «Е».

Буква «Е» — она же «п»
Вроде этажерки.

 

* * * * *

 

 

Мы сошли у буквы «Е»,
Посидели на скамье.
Ежевики мы поели
И в реке меж камышей
Осетра поймать хотели,
А поймали трех ершей.

В этом месте очень колко
Все, что в руки ни возьмешь:
Нам ладони колет елка,
Ежевика, ерш и еж.

Нам в лесу попался ежик.
Но, подняв его с земли,
Головы его и ножек
Разглядеть мы не могли.

Ощетинил он иголки,
Словно иглы старой елки,
Спрятал ноги, спрятал нос
И в клубок свернулся колкий,
Будто перьями оброс.

Отпустил я недотрогу.
Но довольно о еже.
Нам пора опять в дорогу.
Уезжаем к букве «Ж».

Эта буква широка
И похожа на жука.
Да при этом, точно жук,
Издает жужжащий звук:
Ж-ж-ж-ж!

Жужжат над лугом в жаркий день
Кружащиеся пчелы
И шмель мохнатый, и слепень,
И майский жук тяжелый.

Но есть другой жужжащий звук:
Жужжит не овод и не жук,
Не дружный рой пчелиный,
Не рыжий шмель и не комар.
С жужжаньем мчится на пожар
Машина за машиной.

Должно быть, каждый видел дом
В два этажа и выше
С большим двором и гаражом
И вышкою на крыше.
Смотрите — в верхнем этаже
Пожарные сидят.
А ниже — в светлом гараже
Машины в дверь глядят.

Сигнал дежурный подает,
И через миг один
Бежит наружу из ворот
Отряд автомашин.

Ребенок, может быть, в избе,
Шутя, огонь зажег.
Иль сажа вспыхнула в трубе,
Иль загорелся стог,
Горит жилье или амбар
В ночной тиши иль днем,
Жужжащей пулей на пожар
Летят борцы с огнем.

Добит огонь — разбойник злой,
И вот уже назад
Несется дружно удалой
Пожарников отряд.

Но туча на небе встает.
Уж верно, быть грозе.
А нам пора на самолет
Летим мы к букве «3».

На эту букву посмотри
Она совсем как цифра три.
В звезде найдешь ты букву «З»,
И в золоте, и в розе,
В земле, в алмазе, в бирюзе,
В заре, в зиме, в морозе.
И в звонкой зелени берез,
И в землянике зрелой.

А мы летим с тобой в колхоз,
Где все зазеленело.
Шумят колхозные сады,
Звенит трава зеленая,
И даже в зеркале воды
Есть зелень отраженная.
Не испугает нас гроза,
Летим мы выше туч.
И нам в пути слепит глаза
Закатный длинный луч.

Вот за рекой большой колхоз,
Зеленые луга.
В тиши стада коров и коз
Жуют, склонив рога.

Ребята разожгли костры
Из трав и сушняка,
Чтоб разлетелись комары
От сизого дымка.
Мы на зеленую траву
Садимся меж ребят.
Мы их зовем к себе в Москву.
— Зимою! — говорят.

Картошку мы печем в золе.
Но надо уезжать.
И, разбежавшись по земле,
Взлетаем мы опять.
Несемся ввысь, летим вперед
Сквозь тучи грозовые
И прилетели на завод,
Что нашей родине дает
Машины грузовые.

Здесь много трудится людей,
Машины создавая.
Из многих строится частей
Трехтонка грузовая.
Из многих строится частей
Мотор, коробка скоростей,
И кузов, и кабина,
Мосты — и вся машина.

Все эти части до одной
Не соберешь руками.
Они на ленте подвижной
Друг к другу едут сами.
А лента движется вперед
И дни и ночи напролет.
И вот, когда придет пора,
Мотор на место сядет.
Его на раме мастера
Заботливо приладят.

Теперь на раме есть мотор,
Кабина, где сидит шофер.
Сейчас поставят кузов
Для перевозки грузов.

Надев колеса, в бак зальют
На первый путь бензину.
Затем обкатчику сдают
Готовую машину.
Мотор обкатчик заведет
И выезжает из ворот.

А нам, друзья, лететь пора.
Исправилась погода.
Здоровы будьте, мастера,
Рабочие завода!
Дорога змейкою бежит,
А реки, как ручьи.
Куда ж теперь наш путь лежит?
Конечно, к букве «И».

Спускаясь плавно с вышины,
Находим мы площадку.
Внизу флажки уже видны.
Идем мы на посадку.

Колеса выпустив свои,
Стальная наша птица
Недалеко от буквы «И»
Среди полей садится.

Ты с этой буквою знаком.
Стоят два колышка рядком,
А между ними поясок,
Протянутый наискосок.

Над речкой у обрыва,
Поникнув головой,
Поблескивает ива
Серебряной листвой.
На каждой ветви гибкой
Дрожат от ветерка
Листочки, словно рыбки
В сетях у рыбака.

Шуршат деревья листьями
Над самой рябью вод.
Плывет к причалам пристани
Столичный пароход.

А там на горке над рекой
Идет работа день-деньской,
Ползут змеею стружки.
Готовят детям в мастерской
Из дерева игрушки.

Искусно выточенный конь
Стоит, готовый к бою.
Его за повод только тронь
Помчится за тобою.

Вот самоходный пароход
И поезд с машинистом.
Лишь заведи его — пойдет,
Да как еще — со свистом!

Нам показали мастера
Отличную работу.
Но в путь-дорогу нам пора.
Идем мы к самолету.
Опять мотор мы завели
И, оторвавшись от земли,
Летим над степью гладкою,
И вдруг увидели вдали
Огромное «И краткое».

У станции «И краткое»
Нас встретили загадкою.
«Прочти и отгадай-ка:
Что надо пропустить,
Чтоб можно было зайку
В заику превратить?»

Один из нас минуты три
Подумал над разгадкою
И отвечал: — Крючок сотри
Над буквою «И краткое»!

А в это время над землей
Промчался пчел гудящий рой.
Летят они, как пули.
Несутся пчелы а лес густой,
Чтоб строить новый улей.
Взлетел на клен пчелиный рой,
Повис в зеленой чаще.
А мы возьмем мешок пустой,
Поймаем рой жужжащий.
Мешок ребята отнесут
В подарок пчеловоду.
Пускай в колхозе припасет
Для нас побольше меду.

А мы отправимся пока
К соседней букве — к букве «К».
Опять летим сквозь облака.
Но надо опускаться,
Вот перед нами буква «К».
Стоит жара. Ни ветерка.
Идем к реке купаться.

Кусты на берегах крутых
Нас укрывают тенью.
А мы разделись — и бултых!
Поплыли по теченью.

Купались долго мы в реке,
Копались в мягком иле.
Потом катались в челноке
И карасей ловили.

Среди густого камыша,
Как по лесной тропинке,
Челнок скользил, слегка шурша,
Кругом цвели кувшинки.

И вдруг мы слышим вдалеке
Как будто дробь погони.
С горы спускаются к реке
Рысцою легкой кони.

Ребята гонят жеребят
На ближний плес купаться,
А те играют и шалят,
Куснуть друг друга норовят
И ну — в песке кататься.

Вот черногривый конь гнедой
Погнал волну кругами,
Перебирая под водой
Проворными ногами.

Кипит в реке водоворот,
Несется плеск и ржанье,
Пока под ивами идет
Веселое купанье.

Мы постояли у реки,
Готовые к походу,
Следя за тем, как стригунки
Расплескивают воду.

Кукушка пела нам «ку-ку»,
Но мы «прощай» сказали
Коням, кукушке, тростнику
И лодке на причале.

Опять в кабину сел пилот,
Завел свои моторы,
И полетел наш самолет
В небесные просторы.
Куда ж теперь он полетел?
К ближайшей букве — букве «Л».

На траве лесной поляны
Летний лагерь полотняный.
Погляди: в любой палатке
Вещи сложены в порядке.
Нет лентяев и нерях
В пионерских лагерях!

На площадке легкой змейкой
Алый флаг взлетает ввысь.
Это утром на линейку
Пионеры собрались.

Вместе с ними солнце встало,
Смотрит сверху на ребят,
И в лучах полоской алой
Сотни галстуков горят.

Над столовой — купол неба,
Нет над нею потолка.
Подают нам ломти хлеба
И кувшины молока.

Мы попили и поели
И, сказав спасибо всем,
На машине полетели
К новой букве — к букве «М».

То вниз, то вверх бежит перо,
Рисуя букву «М»,
Как бы спускаешься в Метро
И вверх идешь затем.

В Метро на мрамор и гранит
Ложится мягкий свет.
Сама тут лестница бежит
И все конца ей нет.

Одна из лестниц мчится ввысь,
Другая вниз идет.
Ты можешь сам по ней пройтись,
А хочешь — стой, не шевелись:
Ступенька довезет!

Мелькая, мчатся поезда
По рельсам под Москвой.
В Метро не жарко никогда,
Морозов нет зимой.

Гуляет меж бетонных стен
Бесшумный ветерок.
Но побывать у буквы «Н»
Давно пришел нам срок.

Ты букву «Н» найдешь в свинце,
И в никеле, и в цинке.
Найдешь в начале и в конце,
А также в серединке.

Найдешь и в солнцу, и в луне,
И в синем океане.
Найдешь и в полной тишине,
И в звонком барабане.

Не может быть без буквы «Н»
У бочки дна, у дома стен.
У буквы «Н» — наборный цех.
Готовит книжки он для всех.

Писатель написал рассказ
И новые загадки.
Но написал их только раз
Чернилами в тетрадке.
Нельзя же толстую тетрадь
Сто тысяч раз переписать!
Печатать надо книжки.

В наборной опытный народ
Для книжки буквы наберет
Из ящика без крышки.
Наборщик смотрит в мастерской
В раскрытую тетрадку,
И буквы бережной рукой
Он ставит в ряд — одну к другой
На планочку — верстатку.

Резные буквы из свинца
В ряды он ставит ловко.
Набрал страницу до конца
И обвязал веревкой.

Но утомителен для глаз
Наборный труд старинный.
Пусть поработает за нас
Наборная машина.

Она и строчки наберет,
И отольет в пластинки.
А ты работаешь, как тот,
Кто пишет на машинке.

Строка к строке, строка к строке,
Литой набор ложится.
И вот сверкает на доске
Свинцовая страница.

Она пойдет в соседний зал,
В машину прочно ляжет.
А уж в машине влажный вал
Страницу краской смажет.

Пустил машину машинист,
И чуть налег на чистый лист
Набор, покрытый краской,
Бумага стала сказкой!

Так лист готовят за листом,
Потом переплетают,
И новых сказок толстый том
Читатели читают.

У буквы «Н» прервем поход.
Нам надо отдохнуть.
У «Н» мы встретим Новый год,
Пройдет зима, весна пройдет,
А там и снова в путь!

Мы видим школьный огород.
Водой он свежей полит.
О нем заботится народ
Окучивает, полет.

Лежат здесь окна на земле.
Блестят на солнце стекла.
Под ними лук растет в тепле,
Редис, морковь и свекла.

Смотрите, свежий огурец
Бочком лежит на грядке.
Меж листьев прячется, хитрец,
Играет с нами в прятки.

Вот помидоры, вот салат,
А вот укроп кудрявый.
Здесь овощей не заглушат
Разросшиеся травы.
Пойдем отсюда по тропе
И мы дойдем до буквы «П».

Пред нами птицы разных стран.
Здесь целый город птичий!
Вот розоватый пеликан.
Под клювом у него карман
Для пойманной добычи.

Вот ковыляющий пингвин,
Морской пловец проворный.
А рядом — голубой павлин
Раскинул хвост узорный.

Вот попугай на вас глядит,
Горбатым клювом щелкая,
И тут же перепел сидит
С рябою перепелкою.

У той же самой буквы «П»,
Свернув направо по тропе,
Увидите вы вот что:
Над дверью надпись: «Почта».

Сюда пришло твое письмо,
А почтальон поставил
На нем почтовое клеймо
И тут же в путь отправил.

А дальше поезд, пароход
Или почтовый самолет
Письмо по адресу повез
В такой-то город иль колхоз.
И вот письмо доставлено
Тому, кому отправлено!

Его вручили, например,
Потапову Андрею.
А нам пора до буквы «Р»
Добраться поскорее!

Мы встретили ученика,
И на его шинели,
На уголках воротника,
Две буквы — «РУ» — блестели.

А на фуражке с козырьком
Блестящий ключик с молотком.
Такими хлопцами, как он,
Гордиться могут в школе:
Он и в работе чемпион,
И в пляске, и в футболе.

Не зря такой же ученик
Был первым, кто на свете
В просторы космоса проник
На корабле-ракете.

Всем нашим юным мастерам
Любого званья, цеха
Строителям и столярам,
Электрикам и малярам
Желаем мы успеха!

Но слышен паровозный свист,
Садимся мы в экспресс.
И нас товарищ машинист
Доставит к букве «С».

У буквы «С» сажают сад
Ребята сотой школы.
К весне листвой зашелестят
Деревья-новоселы.

Здесь будут травы и кусты,
И тополя, и клены.
И глянет солнце с высоты
Сквозь каждый лист зеленый.

Большой цветник разбил отряд
Соседней новой школы.
Пускай летят из сада в сад
Через дорогу пчелы!

Пусть блещет каждый сад и сквер
Своим цветным нарядом.
Пусть будет весь СССР
Сплошным цветущим садом!

У буквы «С» — сосновый бор.
Сосна к сосне, как на подбор.
Спилили толстые стволы
И в доски превратили,
А столяры из них столы
И стулья сколотили.

А самый стройный, гибкий ствол
Служить на парусник пошел
И мачтой в синем море
Гуляет на просторе.

Есть по соседству зоосад.
Там за решетками оград
Живут сычи и совы,
Синицы, страусы, сурки,
Слоны, горбатые быки,
Косматые коровы.

Пасется северный олень,
И соболь спит на полке.
И, как собаки в жаркий день,
Сидят, скучая, волки.

Трусливый суслик у стены
Снует, шурша в соломе.
Стоят огромные слоны
В своем слоновьем доме.

Спокойно дремлет старый слон
И хлопает ушами.
И ходит слух, что ночью он
Дрожит перед мышами.

Вот уши серые торчат
Откормленного зайца.
А там семейство медвежат
На сене кувыркается.

Висит, качаясь на хвосте,
Смешная обезьянка.
Но нам пора на букву «Т».
Бежим до полустанка!

Мы так давно с тобой в пути.
Скучают наши мамы.
На телеграф бы нам пойти,
Послать им телеграммы!

Нам из окна телеграфист
Дает бумажный тонкий лист,
И пишем мы три слова:
«Здоровы будь здорова».

За телеграмму с нас берут
Положенную плату.
А через несколько минут,
Стуча ключом, передают
Слова по аппарату.

Нам говорят, что через час
Доставят телеграммы.
Но мама не услышит нас.
Поговорить бы с мамой!

Пред тем, как тронулся вагон,
Успели на минутку
Мы забежать на телефон.
И вот зовут нас в будку.

Телефонист дает Москву,
А говорим мы сами:
— Прощай! Мы едем к букве «У»!
Кричим мы в трубку маме.

Заходим в школу на часок.
Стоят рядами парты,
И отвечают свой урок
Ученики у карты.

Вот первый школьник показал
Моря своей указкой.
Другой нашел на ней Урал,
Потом хребет Кавказский.

Урал на карте очень мал,
В длину четыре пальца.
На карте нет ущелий, скал
И нет заводов, где металл
Готовят нам уральцы.

Учитель прочитал рассказ
И будто на Урале
На рудниках за этот час
Мы с вами побывали.

Мы постояли у печей
Завода на Магнитке,
Где, как сверкающий ручей,
Чугун струится жидкий.

В земле железная руда
Спала бессчетные года,
Скрывалась в недрах темных,
Но рудокоп ее достал,
И вот металл заклокотал
В печах огромных
Домнах.

Сейчас в ковши он будет течь,
Нас обдавая жаром.
Потом в мартеновскую печь
Пойдет он к сталеварам.

Но вот кончается урок.
Идут гулять ребята.
А наг в живой свой уголок
Уводят два юнната.

Здесь в уголке живут ужи.
Мы их берем без страха.
А вот лягушки и ежи,
Удод и черепаха.

У черепахи главный шеф
Юннат Углов Володя.
Но нам пора на букву «Ф».
Плывем на пароходе.

Фанфары слышатся вдали:
На пристани у мола
Наш пароход встречать пришли
Любители футбола.

Команды двух военных школ
Играть приехали в футбол.
Идем смотреть на этот матч.
Суворовцы с налета,
Открыв игру, забили мяч
Нахимовцам в ворота.

И хорошо, что не в свои!
Но слышен грозный свист судьи.
Судья зовет к порядку
Футбольную площадку.

Игра горячая футбол!
Для уравненья счета
Нахимовцы забили гол
Суворовцам в порота.

Еще не кончена игра,
А нам гудок из гавани
Напоминает, что пора
Опять пуститься в плаванье.

Наш пароход всю ночь плывет.
Морская гладь спокойна.
И вдруг в пути мы видим флот
Советский китобойный.

Он быстро движется к земле.
Соскучился по дому.
И флаг на каждом корабле
Рад ветерку родному.
Ходили фабрики-суда
Почти под самый полюс.
Они не раз с горами льда
И с бурями боролись.

А кит — бродячий великан
Их обдавал волною
И вверх выбрасывал фонтан
В пять метров вышиною.

Везет флотилия в Союз
Китовый жир, китовый ус,
Добыча не плоха!
Мы проводили корабли,
А сами к гавани пошли
К ближайшей букве «X».

Недалеко от буквы «X»,
Как снег, белеют вороха
Очищенного хлопка.

Откуда этот снег идет?
Его дает чудесный плод
Хлопчатника коробка.
Полна коробка волокна.
В коробке зреют семена.
Когда же осенью она
Свои раскроет створки,
Приходят дни уборки.

Уборка — хлопотливый труд.
Усердно хлопок соберут
Колхозы-хлопководы.
Потом на склады повезут,
Оттуда — на заводы.

Но снова едем мы в колхоз.
Нам встретился художник.
Он ящик с красками привез
И свой станок — треножник.

Привез художник и тетрадь,
И белый холст на раме,
Углем он начал рисовать,
А мы — карандашами.

Нарисовали мы с холма
Поля колхозные, дома.
В полях уборку хлеба
И над полями небо.
Нарисовали пастуха
У дома на крыльце.
Потом, покинув букву «X»,
Пошли мы к букве «Ц».

У буквы «Ц», достав билет,
Мы побывали в цирке.
Медведь ведет мотоциклет,
А цапли — пассажирки.

А вот наездник цирковой
Гарцует на осле.
Ногами вверх, вниз головой
Стоит он на седле.

Вот двое братьев-медвежат
Цепочку натянули,
И обезьяна-акробат
Качается на стуле.

У обезьяны на плече
Собака-танцовщица.
Но нам пора на букву «Ч»
Отсюда торопиться!

В пути нам захотелось пить.
И вдруг в дремучей чаще
Мы видим тоненькую нить
Лесной ручей журчащий.

Поет он чистым голоском,
Чешуйками струится.
И, наклонясь над ручейком,
Мы напились водицы.

Какая сладкая вода
Здесь — в чаще незнакомой!
Такой воды мы никогда
Не пробовали дома.

Наполнив чайник через край,
Мы воду вскипятили
И очень вкусный, свежий чай
В лесу из чашек пили.

Потом пошли мы, не спеша,
К соседней букве — к букве «Ш».

Идем-бредем — за шагом шаг
Весь день без остановки.
И вот пришли в универмаг
Купить родным обновки.

В универмаге продавцы
Нам шарфы показали,
Шелков различных образцы
И шерстяные шали,
Тут шапки, шляпы для ребят
Лежат в одном отделе,
В другом на вешалках висят
И шубы и шинели.

В ларьке направо — шоколад.
В ларьке налево — лимонад.
Здесь только нет для нас борща.
Его найдем у буквы «Щ»!

У шипящей этой буквы
Щи и борщ кипят в котлах.
Сколько свеклы, сколько брюквы
И капусты на столах!

Сколько репчатого лука
На большой сковороде!
Лещ и карп, карась и щука
Тихо плавают в воде.

Перед каждой новой сменой
Здесь наводят чистоту.
Долго моют пол и стены,
Моют щетками плиту.

Все начищено до блеска.
От кастрюль струится свет.
Здесь машина-мясорезка
Рубит мясо для котлет.

Чистит овощи машина,
Мелет кофе, режет сыр,
И с картошки лентой длинной
Сам снимается мундир.

Пищей свежей и здоровой
Кормит досыта народ
Эта фабрика жаркого,
Щей наваристых завод!

Мы славно пообедали
У щедрой буквы «Щ».
Всего мы здесь отведали:
И щуки и борща.

А рано утром натощак
Пошли мы к букве «Твердый знак».
Но не могли найти никак
Ни твердый знак,
Ни мягкий знак.

Мы долго думали в пути,
Где эти знаки нам найти,
И после размышленья
В печать решили мы послать
Такое объявленье:
«Пропала
Не собака,
А два
Печатных знака.
Найти их рядом мудрено.
Но, может быть, однако,
Словцо отыщется одно,
Где будут оба знака?»

В одной из утренних газет
Мы через день прочли ответ
От школьника Листова
Из города Ростова.

Илья Листов ответил так:
«И твердый знак, и мягкий знак
Найдешь в одно мгновенье.
Ты их найдешь,
Когда прочтешь
Свое же объявленье!»

Мы обЪявленЬе перечли
И оба знака в нем нашли.
И написали мы в Ростов:
«Благодарим, Илья Листов!»
Потом в автомобиле
Мы съехали с горы
И быстро докатили
До станции «Еры».

Так сотни лет звалась она
До нас, в былые времена.
А нынче эту букву мы
Обычно называем «Ы».

Глядим, — у станции «Еры»
Заборы красят маляры.
Спросили мы у маляров:
— Скажите, маляры,
Где отыскать десяток слов,
В которых есть «еры»?

Нам отвечали маляры:
— Нет случая такого,
Чтоб эта самая «еры»
Была в начале слова.

Бывает эта буква
В конце и в середине.
В конце капусты, брюквы
И в середине дыни.

Легко найдете вы «еры»
В словах «костры» и «топоры».
В «бутылке» и в «корыте».
Еще три слова на «еры»
Вы сами подберите!

Сказав спасибо малярам,
Мы покатили по горам,
Помчались легче пуха
По гладкой, ровной колее
И увидали букву «Э»,
Похожую на ухо.

До этой буквы нас довез
Не паровоз — электровоз.
Он нас домчал в короткий срок.
Его толкал электроток.

Несет нам ток электросеть,
Чтоб лампочки могли гореть,
Чтобы до утренней зари
Светили ярко фонари.

Мы в светлый зал гуськом вошли,
Там, выстроившись в ряд,
Жужжат машины, как шмели,
Таинственно гудят.

Они не ткут, они не шьют
И не прядут для нас.
А то, что нам они дают,
Невидимо для глаз.

Идут от дома провода
На запад, на восток.
По ним в колхозы, города
Бежит электроток.

Вот почему мы этот дом
Электростанцией зовем.
У той же буквы есть экран
Большое полотно.

Пред тем, как сесть в аэроплан,
Смотрели мы кино.
Мы видели киножурнал,
Чапаевцев в бою.
Потом автобус нас помчал
На главный аэровокзал.
Летим до буквы «Ю».

В пути, в неведомом краю
Нам компас — лучший друг.
Одной заглавной буквой «Ю»
На нем отмечен Юг.

А стрелка легкая — магнит
На Север кончиком глядит.
Довольно Север мне найти,
И я в короткий срок
Определить могу в пути,
Где Запад, Юг, Восток.

Над облаками мы летим
По компасу на Юг,
На берег моря, в Южный Крым,
Где нет зимою вьюг.
На Юге к морю мы пошли.
Валы бегут, шумят.
Глядим: пускает корабли
Компания ребят.

Один из них нам показал
Устройство корабля.
— Вот это, — говорит, — штурвал
Иль колесо руля.
— Вот палубы! — сказал моряк.
Переднюю зовут
По-нашему — морскому — «бак»,
А кормовую — «ют».

И долго с юным моряком
Мы разговор вели.
Отлично с морем он знаком
И знает корабли.

Он рассказал нам по пути,
Что очень любит флот
И в юнги думает пойти,
Чуть только подрастет.

Мы с черноморцем удалым
Расстались, как друзья.
И, покидая Южный Крым,
Несемся к букве «Я».

От буквы «А» до буквы «Я»
Течет река Аму-Дарья.
Полна воды Аму-Дарья.
Ее могучая струя
Пойдет туда, где ныне
Еще безлюдные края,
Песчаные пустыни.

Пускай в песках, где пауки
Да ящерицы жили,
Перекликаются гудки
И хлопка мягкие тюки
Везут автомобили.

Пусть будет хлебным этот край,
Безводный и бесплодный.
Пусть яблок, ягод урожай
Приносит ежегодно!

От буквы «А» до буквы «Я»
Течет река Аму-Дарья.
От буквы «А» до буквы «Я»
Идет и азбука моя.

По ней везли нас поезда,
Морские пароходы.
Мы повидали города,
Колхозы и заводы.

На самолете мы неслись,
Спускались вниз, взлетали ввысь.
На легкой лодке плыли,
Тряслись в автомобиле.

И вот доехали, друзья,
Мы до последней буквы — «Я».
А эта буква оттого
Считается последней,
Что ты себя же самого
Не ставишь в ряд передний.

Не могут ждать у нас в стране
Почета, славы, чести
Те, у которых «я» да «мне»
Стоят на первом месте!

Народ толково и не зря
Расставил буквы букваря.
Ты эти буквы заучи.
Их три десятка с лишком,
А для тебя они — ключи
Ко всем хорошим книжкам.

В дорогу взять не позабудь
Ключей волшебных связку.
В любой рассказ найдешь ты путь,
Войдешь в любую сказку.

Прочтешь ты книги о зверях,
Растеньях и машинах.
Ты побываешь на морях
И на седых вершинах.

Найдешь ты храбрости пример
В своей любимой книжке.
Увидишь весь СССР,
Всю Землю с этой вышки.

Тебе чудесные края
Откроет путь от «А» до «Я».

 

* * * * *

 

 

Камо грядешь, друг сердешный?
Сядь к костру, да закури.
Сил не трать во тьме кромешной.
Отдохни-ка до зори.

Да не бойся, все мы люди.
Дальше ты идти б не смог.
Долог был твой путь и труден,
Отряхни же пыль с сапог.

Доставай-ка, братец, ложку!
Закипает уж уха!
Погодить еще немножко,
И погреем потроха!

Насыщает пища брюхо,
Кровь согрел ядреный хмель.
Положу себе под ухо,
Из душистых трав постель.

Надо мною свод небесный,
Манит россыпью огней.
Путник я простой, безвестный.
Блудный сын земли своей.

Видел много стран пригожих.
Жизнь, на зависть – тишь, да сыть!
Только Родины дороже,
Ничего не может быть…

 

* * * * *

 

Костёр горит, вокруг сидим,
Гитара льёт мотив простой.
На небо улетает дым
И пропадает над землёй.

Здесь в стороне от суеты,
Что городом любым живёт,
Вдохнём частицы красоты
Себе на целый год вперёд.

Палатки, речка, соловей,
Восход, закат, еда с дымком.
Мы станем чуточку добрей
Пропахнув за поход костром.

И пусть тропинка-переход
Из городского круга в лес
Ещё не раз нас приведёт
Всех в необъятный мир чудес.

И пусть пейзаж и наш кураж
Не расстаются никогда.
Давайте также включим в стаж
Походы наши все сюда!

 

* * * * *

 

Есть только небо и дорога впереди.
Пусть на пути ветра, идут дожди,
Но согревает всех сплочённый самый круг,
И каждый, кто вступил в него, наш друг.

Маршрут с привалами и песни у костра.
Скрипят деревья, нагоняя страх.
Преодолеем всё, ведь вместе мы сильны,
Походной дружбой объединены.

Когда поход ты весь прошёл от А до Я,
Переборол свои сомнения,
И трудности со всеми стойко испытал,-
Ты настоящим человеком стал.

Придём опять мы в это место через год.
Для дружбы есть испытанный поход.
И будем снова у костра вокруг сидеть
И песни туристические петь.

 

* * * * *

 

«Хочешь, смелой силой пара
Я тебя с собой умчу
И вокруг земного шара
Шибче птицы пролечу?
Я — железный путь — чрез горы,
Сквозь леса, везде проник;
Ты доверься мне — и вскоре
Будешь знать, как мир велик!»

«Хочешь, — парус предлагает, —
Посмотреть людей тех стран,
От которых отделяет
Нас широкий океан?
Там, быть может, ты откроешь
Новый, чудный свет, старик;
Сумму знаний ты утроишь,
Будешь знать, как мир велик!»

«Хочешь, — молвил «шар воздушный, —
К облакам взлететь со мной?
К блеску звезд неравнодушный,
Ты коснешься их рукой!
Мир неведомый, чудесный
Я исследовать привык;
Ты, проникнув в свод небесный,
Будешь знать, как мир велик!»

— Прочь! других пусть соблазняют!
Счастлив я и здесь вполне:
Птицы слух мой услаждают,
Тень дают деревья мне;
А когда та тень сгустится,
И дневной стихает крик,
И звезда в ручей глядится —
Вижу я, как мир велик!

 

* * * * *

 

 

,
и дух мой, мерный и здоровый,
мне внове, словно не знаком
и, может быть, не современник
мне тот, по склону, сквозь репейник,
в Алекино за молоком
бредущий путник. Да туда ли,
затем ли, ныне ль он идет,
врисован в луг и небосвод
для чьей-то думы и печали?
Я — лишь сейчас, в сей миг, а он —
всегда: пространства завсегдатай,
подошвами худых сандалий
осуществляет ход времен
вдоль вечности и косогора.
Приняв на лоб припек огня
небесного, он от меня
все дальше и — исчезнет скоро.
Смотрю вослед своей душе,
как в сумерках на убыль света,
отсутствую и брезжу где-то
те ли еще, то ли уже.
И, выпроставшись из артерий,
громоздких пульсов и костей,
вишу, как стайка новостей,
в ночи не принятых антенной.
Мое сознанье растолкав
и заново его туманя
дремотной речью, тетя Маня
протягивает мне стакан
парной и первобытной влаги.
Сижу. Смеркается. Дождит.
Я вновь жива и вновь должник
вдали белеющей бумаги.
Старуха рада, что зятья
убрали сено. Тишь. Беспечность.
Течет, впадая в бесконечность,
журчание житья-бытья.
И снова путник одержимый
вступает в низкую зарю,
и вчуже долго я смотрю
на бег его непостижимый.
Непоправимо сир и жив,
он строго шествует куда-то,
как будто за красу заката
на нем ответственность лежит.

 

 

* * * * *

 

Я сделаю выбор: одену рюкзак,
Мозолистый компас одену на руку.
Запру в доме год. И уйду просто так,
Оставив на кухне записку – разлуку.

Я сделаю выбор: заброшу дела,
Уйду, не убрав со стола беспорядок.
Укроет меня неизвестности мгла
Своей бесконечностью нитей и складок.

Я сделаю выбор: уйду по тропе,
К тому, что по сути своей неизменно,
И там, на другой широте – долготе
Забуду дела, суету и проблемы.

Я знаю, что правильно сделаю так,
Решив за минуту шагнуть за пороги,
Я сделаю выбор: одену рюкзак,
Уйду из квартир просто мерить дороги.

 

* * * * *

 

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:
К подножию ль стены далекого Китая,
В кипящий ли Париж, туда ли наконец,
Где Тасса не поет уже ночной гребец,
Где древних городов под пеплом дремлют мощи,
Где кипарисные благоухают рощи,
Повсюду я готов. Поедем… но, друзья,
Скажите: в странствиях умрет ли страсть моя?
Забуду ль гордую, мучительную деву,
Или к ее ногам, ее младому гневу,
Как дань привычную, любовь я принесу?

 

* * * * *

 

Дней моих еще весною
Отчий дом покинул я;
Все забыто было мною —
И семейство и друзья.

В ризе странника убогой,
С детской в сердце простотой,
Я пошел путем-дорогой —
Вера был вожатый мой.

И в надежде, в уверенье
Путь казался недалек,
«Странник,- слышалось,- терпенье!
Прямо, прямо на восток.

Ты увидишь храм чудесный;
Ты в святилище войдешь;
Там в нетленности небесной
Все земное обретешь».

Утро вечером сменялось;
Вечер утру уступал;
Неизвестное скрывалось;
Я искал — не обретал.

Там встречались мне пучины;
Здесь высоких гор хребты;
Я взбирался на стремнины;
Чрез потоки стлал мосты.

Вдруг река передо мною —
Вод склоненье на восток;
Вижу зыблемый струею
Подле берега челнок.

Я в надежде, я в смятенье;
Предаю себя волнам;
Счастье вижу в отдаленье;
Все, что мило,- мнится — там!

Ах! в безвестном океане
Очутился мой челнок;
Даль по-прежнему в тумане;
Брег невидим и далек.

И вовеки надо мною
Не сольется, как поднесь,
Небо светлое с землею…
Там не будет вечно здесь.

Перевод стихотворения Шиллера.

 

* * * * *

 

Изрядная река вплыла в окно вагона.
Щекою прислонясь к вагонному окну,
я думал, как ко мне фортуна благосклонна:
и заплачу’ за всех, и некий дар верну.

Приехали. Поддав, сонеты прочитали,
сплошную похабель оставив на потом.
На пароходе в ночь отчалить полагали,
но пригласили нас в какой-то важный дом.

Там были девочки: Маруся, Роза, Рая.
Им тридцать с гаком, все филологи оне.
И чёрная река от края и до края
на фоне голубом в распахнутом окне.

Читали наизусть Виталия Кальпиди.
И Дозморов Олег мне говорил: «Борис,
тут водка и икра, Кальпиди так Кальпиди.
Увы, порочный вкус. Смотри, не матерись».

Да я не матерюсь. Белеют пароходы
на фоне голубом в распахнутом окне.
Олег, я ошалел от водки и свободы,
и истина твоя уже открылась мне.

За тридцать, ну и что. Кальпиди так Кальпиди.
Отменно жить: икра и водка. Только нет,
не дай тебе Господь загнуться в сей квартире,
где чтут подобный слог и всем за тридцать лет.

Под утро я проснусь и сквозь рваньё тумана,
тоску и тошноту, увижу за окном:
изрядная река, её названье — Кама.
Белеет пароход на фоне голубом.

 

* * * * *

 

— Скучно? скучно. Ямщик удалой,
Разгони чем-нибудь мою скуку!
Песню, что ли, приятель, запой
Про рекрутский набор и разлуку;
Небылицей какой посмеши
Или, что ты видал, расскажи,-
Буду, братец, за все благодарен.

«Самому мне невесело, барин:
Сокрушила злодейка жена.
Слышь ты, смолоду, сударь, она
В барском доме была учена
Вместе с барышней разным наукам,
Понимаешь-ста, шить и вязать,
На варгане играть и читать —
Всем дворянским манерам и штукам.
Одевалась не то, что у нас
На селе сарафанницы наши,
А, примерно представить, в атлас;
Ела вдоволь и меду и каши.
Вид вальяжный имела такой,
Хоть бы барыне, слышь ты, природной,
И не то что наш брат крепостной,
Тоись, сватался к ней благородный

 

* * * * *

 

,-
Да, знать, счастья ей бог не судил:
Не нужна-ста в дворянстве холопка!
Вышла замуж господская дочь,
Да и в Питер… А справивши свадьбу,
Сам-ат, слышь ты, вернулся в усадьбу,
Захворал и на Троицу в ночь
Отдал богу господскую душу,
Сиротинкой оставивши Грушу…
Через месяц приехал зятек —
Перебрал по ревизии души
И с запашки ссадил на оброк,
А потом добрался и до Груши.
Знать, она согрубила ему
В чем-нибудь али напросто тесно
Вместе жить показалось в дому,
Понимаешь-ста, нам неизвестно,-
Воротил он ее на село —
Знай-де место свое ты, мужичка!
Взвыла девка — крутенько пришло:
Белоручка, вишь ты, белоличка!

 

Как на грех, девятнадцатый год
Мне в ту пору случись… посадили
На тягло — да на ней и женили…
Тоись, сколько я нажил хлопот!
Вид такой, понимаешь, суровый…
Ни косить, ни ходить за коровой.
Грех сказать, чтоб ленива была,
Да, вишь, дело в руках не спорилось!
Как дрова или воду несла,
Как на барщину шла — становилось
Инда жалко подчас… да куды!-
Не утешишь ее и обновкой:
То натерли ей ногу коты,
То, слышь, ей в сарафане неловко.
При чужих и туда и сюда,
А украдкой ревет, как шальная…
Погубили ее господа,
А была бы бабенка лихая!

На какой-то патрет все глядит
Да читает какую-то книжку…
Инда страх меня, слышь ты, щемит,
Что погубит она и сынишку:
Учит грамоте, моет, стрижет,
Словно барченка, каждый день чешет,
Бить не бьет — бить и мне не дает…
Да недолго пострела потешит!
Слышь, как щепка худа и бледна,
Ходит, тоись, совсем через силу,
В день двух ложек не съест толокна —
Чай, свалим через месяц в могилу…
А с чего. Видит бог, не томил
Я ее безустанной работой…
Одевал и кормил, без пути не бранил,
Уважал, тоись, вот как, с охотой…
А, слышь, бить — так почти не бивал,
Разве только под пьяную руку…»

— Ну, довольно, ямщик! Разогнал
Ты мою неотвязную скуку.

 

* * * * *

 

Путник едет косогором;
Путник по полю спешит.
Он обводит тусклым взором
Степи снежной грустный вид.

«Ты к кому спешишь навстречу,
Путник гордый и немой?»
«Никому я не отвечу;
Тайна то души больной!

Уж давно я тайну эту
Хороню в груди своей
И бесчувственному свету
Не открою тайны сей:

Ни за знатность, ни за злато,
Ни за груды серебра,
Ни под взмахами булата,
Ни средь пламени костра!»

Он сказал и вдоль несется
Косогором, весь в снегу.
Конь испуганный трясется,
Спотыкаясь на бегу.

Путник с гневом погоняет
Карабахского коня.
Конь усталый упадает,
Седока с собой роняет
И под снегом погребает
Господина и себя.

Схороненный под сугробом,
Путник тайну скрыл с собой.
Он пребудет и за гробом
Тот же гордый и немой.

 

* * * * *

 

В долинах уснувшие села
Осыпаны липовым цветом.
Иду по дороге веселой,
Шагаю по белому свету.
Шагаю по белому свету,
О жизни пою человечьей,
Встречаемый всюду приветом
На всех языках и наречьях.
На всех языках и наречьях
В родимой стране без изъятья.
Понятны любовь и сердечность,
Как доброе рукопожатье.
Везде я и гость и хозяин,
Любые откроются двери,
И где я умру, я не знаю,
Но места искать не намерен.
Под кустиком первым, под камнем
Копайте, друзья, мне могилу,
Где лягу, там будет легка мне
Земля моей Родины милой.

 

* * * * *

 

Сквозь лазурный сумрак ночи
Альпы снежные глядят —
Помертвелые их очи
Льдистым ужасом разят —
Властью некой обаянны,
До восшествия Зари
Дремлют, грозны и туманны,
Словно падшие цари.

Но Восток лишь заалеет,
Чарам гибельным конец —
Первый в небе просветлеет
Брата старшего венец.
И с главы большого брата
На меньших бежит струя,
И блестит в венцах из злата
Вся воскресшая Семья.

 

* * * * *

 

Мы приедем туда, приедем,
проедем — зови не зови —
вот по этим каменистым, по этим
осыпающимся дорогам любви.

Там мальчики гуляют, фасоня,
по августу, плавают в нем,
и пахнет песнями и фасолью,
красной солью и красным вином.

Перед чинарою голубою
поет Тинатин в окне,
и моя юность с моей любовью
перемешиваются во мне.

…Худосочные дети с Арбата,
вот мы едем, представь себе,
а арба под нами горбата,
и трава у вола на губе.

Мимо нас мелькают автобусы,
перегаром в лица дыша…
Мы наездились, мы не торопимся,
мы хотим хоть раз не спеша.

После стольких лет перед бездною,
раскачавшись, как на волнах,
вдруг предстанет, как неизбежное,
путешествие на волах.

И по синим горам, пусть не плавное,
будет длиться через мир и войну
путешествие наше самое главное
в ту неведомую страну.

И потом без лишнего слова,
дней последних не торопя,
мы откроем нашу родину снова,
но уже для самих себя.

 

* * * * *

 

Как птица, радостно порхая вкруг снастей,
Мой дух стремился вдаль, надеждой окрыленный,
И улетал корабль, как ангел, опьяненный
Лазурью ясною и золотом лучей.
Вот остров сумрачный и черный… То — Цитера,
Превознесенная напевами страна;
О, как безрадостна, безжизненна она!
В ней — рай холостяков, в ней скучно все и серо.

Цитера, остров тайн и праздников любви,
Где всюду реет тень классической Венеры,
Будя в сердцах людей любовь и грусть без меры,
Как благовония тяжелые струи;

Где лес зеленых мирт своих благоуханья
Сливает с запахом священных белых роз,
Где дымкой ладана восходят волны грез,
Признания любви и вздохи обожанья;

Где несмолкаемо воркуют голубки!
— Цитера — груда скал, утес бесплодный, мглистый.
Где только слышатся пронзительные свисты,
Где ужас узрел я, исполненный тоски!

О нет! То не был храм, окутанный тенями,
Где жрица юная, прекрасна и легка,
Приоткрывая грудь дыханью ветерка,
В цветы влюбленная, сжигала плоть огнями;

Лишь только белые спугнули паруса
Птиц возле берега, и мы к нему пристали,
Три черные столба нежданно нам предстали,
Как кипарисов ряд, взбегая в небеса.

На труп повешенный насев со всех сторон,
Добычу вороны безжалостно терзали
И клювы грязные, как долота, вонзали
Во все места, и был он кровью обагрен.

Зияли дырами два глаза, а кишки
Из чрева полого текли волной тлетворной,
И палачи, едой пресытившись позорной,
Срывали с остова истлевшие куски.

И, морды вверх подняв, под этим трупом вкруг
Кишели жадные стада четвероногих,
Где самый крупный зверь средь стаи мелких многих
Был главным палачом с толпою верных слуг.

А ты, Цитеры сын, дитя небес прекрасных!
Все издевательства безмолвно ты сносил,
Как искупление по воле высших сил
Всех культов мерзостных и всех грехов ужасных.

Твои страдания, потешный труп, — мои!
Пока я созерцал разодранные члены,
Вдруг поднялись во мне потоки желчной пены,
Как рвота горькая, как давних слез ручьи.

Перед тобой, бедняк, не в силах побороть
Я был забытый бред среди камней Цитеры;
Клюв острый ворона и челюсти пантеры
Опять, как некогда, в мою вонзились плоть!

Лазурь была чиста и было гладко море;
А мозг окутал мрак, и, гибелью дыша,
Себя окутала навек моя душа
Тяжелым саваном зловещих аллегорий.

На острове Любви я мог ли не узнать
Под перекладиной свое изображенье.
О, дай мне власть, Господь, без дрожи отвращенья
И душу бедную и тело созерцать!

 

* * * * *

 

Уедем, бросим край докучный
И каменные города,
Где Вам и холодно, и скучно,
И даже страшно иногда.

Нежней цветы и звезды ярче
В стране, где светит Южный Крест,
В стране богатой, словно ларчик
Для очарованных невест.

Мы дом построим выше ели,
Мы камнем выложим углы
И красным деревом панели,
А палисандровым полы.

И средь разбросанных тропинок
В огромном розовом саду
Мерцанье будет пёстрых спинок
Жуков, похожих на звезду.

Уедем! Разве вам не надо
В тот час, как солнце поднялось,
Услышать страшные баллады,
Рассказы абиссинских роз:

О древних сказочных царицах,
О львах в короне из цветов,
О черных ангелах, о птицах,
Что гнёзда вьют средь облаков.

Найдем мы старого араба,
Читающего нараспев
Стих про Рустема и Зораба
Или про занзибарских дев.

Когда же нам наскучат сказки,
Двенадцать стройных негритят
Закружатся пред нами в пляске
И отдохнуть не захотят.

И будут приезжать к нам в гости,
Когда весной пойдут дожди,
В уборах из слоновой кости
Великолепные вожди.

В горах, где весело, где ветры
Кричат, рубить я стану лес,
Смолою пахнущие кедры,
Платан, встающий до небес.

Я буду изменять движенье
Рек, льющихся по крутизне,
Указывая им служенье,
Угодное отныне мне.

А Вы, Вы будете с цветами,
И я Вам подарю газель
С такими нежными глазами,
Что кажется, поёт свирель;

Иль птицу райскую, что краше
И огненных зарниц, и роз,
Порхать над тёмно-русой Вашей
Чудесной шапочкой волос.

Когда же Смерть, грустя немного,
Скользя по роковой меже,
Войдет и станет у порога, —
Мы скажем смерти: «Как, уже?»

И, не тоскуя, не мечтая,
Пойдем в высокий Божий рай,
С улыбкой ясной узнавая
Повсюду нам знакомый край.

 

* * * * *

 

Друзья меня провожали
В страну телеграфных столбов.
Сочувственно руку мне жали:
«Вооружен до зубов?
Опасностями богата
Страна эта! Правда ведь? Да?
Но мы тебя любим, как брата,
Молнируй, коль будет нужда!»

И вот она на востоке,
Страна телеграфных столбов,
И люди совсем не жестоки
В стране телеграфных столбов,
И есть города и селенья
В стране телеграфных столбов,
Гулянья и увеселенья
В стране телеграфных столбов!

Вхожу я в железные храмы
Страны телеграфных столбов,
Оттуда я шлю телеграммы —
Они говорят про любовь,
Про честь, и про грусть, и про ревность,
Про то, что я все-таки прав.
Твоих проводов песнопевность
Порукой тому, телеграф!

Но всё ж приближаются сроки,
Мои дорогие друзья!
Ведь я далеко на востоке,—
Вам смутно известно, где я.
Ищите меня, телефоньте,
Молнируйте волю судьбы!

Молчание…
На горизонте
Толпятся немые столбы.

 

* * * * *

 

В прекрасных городах старинных,
В музеях всех материков
Встречаешь их, румяных, длинных,
Седых и лёгких стариков.

Здесь, впечатления вбирая,
Они, блаженные, живут
Почти уже в пределах рая,
Куда их скоро призовут.

Но пусть посредством путешествий
Они впрямь продлят свой век.
Ведь в путешествиях, как в детстве,
Мгновенья замедляют бег.

 

* * * * *

 

В крылатом домике, высоко над землей,
Двумя ревущими моторами влекомый,
Я пролетал вчера дорогой незнакомой,
И облака, скользя, толпились подо мной.
Два бешеных винта, два трепета земли,
Два грозных грохота, две ярости, две бури,
Сливая лопасти с блистанием лазури,
Влекли меня вперед. Гремели и влекли.
Лентообразных рек я видел перелив,
Я различал полей зеленоватых призму,
Туманно-синий лес, прижатый к организму
Моей живой земли, гнездился между нив.
Я к музыке винтов прислушивался, я
Согласный хор винтов распределял на части,
Я изучал их песнь, я понимал их страсти,
Я сам изнемогал от счастья бытия.
Я посмотрел в окно, и сквозь прозрачный дым
Блистательных хребтов суровые вершины,
Торжественно скользя под грозный рев машины,
Дохнули мне в лицо дыханьем ледяным.
И вскрикнула душа, узнав тебя, Кавказ!
И солнечный поток, прорезав тело тучи,
Упал, дымясь, на кристаллические кучи
Огромных ледников, и вспыхнул, и погас.
И далеко внизу, расправив два крыла,
Скользило подо мной подобье самолета.
Казалось, из долин за нами гнался кто-то,
Похитив свой наряд и перья у орла.
Быть может, это был неистовый Икар,
Который вырвался из пропасти вселенной,
Когда напев винтов с их тяжестью мгновенной
Нанес по воздуху стремительный удар.
И вот он гонится над пропастью земли,
Как привидение летающего грека,
И славит хор винтов победу человека,
И Грузия моя встречает нас вдали.

 

* * * * *

 

Вот она, в сверканье новых дней!
Вы слыхали что-нибудь о ней?
Вы слыхали, как гремит она,
Выбив из любого валуна
Звон и гром, звон и гром?
Вы видали, как своим добром,
Золотом своим и серебром
Хвастается Ладога моя,
Вы слыхали близко соловья,
На раките, над речной водой?
Вы видали месяц молодой
Низко-низко — просто над волной?
Сам себе не верит: он двойной!
Вы видали Севера красу?
Костянику ели вы в лесу?
Гоноболь, чернику, землянику,
Ежевику? Мяли повилику?
Зверобой, трилистник, медуницу?
Сон снимали сказкой-небылицей?
С глаз сгоняли, как рукой?
Вы стояли над рекой
Луговой, достойной песни.
Если нет и если, если
Вы отправитесь в дорогу,
Пусть стихи мои помогут
К нам прийти, в родимый край.
Так что знайте,
Так что знай…

 

* * * * *

 

Серебром холодной зари
Озаряется небосвод,
Меж Стамбулом и Скутари
Пробирается пароход.
Как дельфины, пляшут ладьи,
И так радостно солоны
Молодые губы твои
От соленой свежей волны.
Вот, как рыжая грива льва,
Поднялись три большие скалы —
Это Принцевы острова
Выступают из синей мглы.
В море просветы янтаря
И кровавых кораллов лес,
Иль то розовая заря
Утонула, сойдя с небес?
Нет, то просто красных медуз
Проплывает огромный рой,
Как сказал нам один француз, —
Он ухаживал за тобой.
Посмотри, он идет опять
И целует руку твою…
Но могу ли я ревновать, —
Я, который слишком люблю.
Ведь всю ночь, пока ты спала,
Ни на миг я не мог заснуть,
Все смотрел, как дивно бела
С царским кубком схожая грудь.
И плывем мы древним путем
Перелетных веселых птиц,
Наяву, не во сне плывем
К золотой стране небылиц.

Сеткой путанной мачт и рей
И домов, сбежавших с вершин,
Поднялся перед нами Пирей,
Корабельщик старый Афин.
Паровоз упрямый, пыхти!
Дребезжи и скрипи, вагон!
Нам дано наконец прийти
Под давно родной небосклон.
Покрывает июльский дождь
Жемчугами твою вуаль,
Тонкий абрис масличных рощ
Нам бросает навстречу даль.
Мы в Афинах. Бежим скорей
По тропинкам и по скалам:
За оградою тополей
Встал высокий мраморный храм,
Храм Палладе. До этих пор
Ты была не совсем моя.
Брось в расселину луидор —
И могучей станешь, как я.
Ты поймешь, что страшного нет
И печального тоже нет,
И в душе твоей вспыхнет свет
Самых вольных Божьих комет.
Но мы станем одно вдвоем
В этот тихий вечерний час,
И богиня с длинным копьем
Повенчает для славы нас.

Чайки манят нас в Порт-Саид,
Ветер зной из пустынь донес,
Остается направо Крит,
А налево милый Родос.
Вот широкий Лессепсов мол,
Ослепительные дома.
Гул, как будто от роя пчел,
И на пристани кутерьма.
Дело важное здесь нам есть —
Без него был бы день наш пуст —
На террасе отеля сесть
И спросить печеных лангуст.
Ничего нет в мире вкусней
Розоватого их хвоста,
Если соком рейнских полей
Пряность легкая полита.
Теплый вечер. Смолкает гам,
И дома в прозрачной тени.
По утихнувшим площадям
Мы с тобой проходим одни,
Я рассказываю тебе,
Овладев рукою твоей,
О чудесной, как сон, судьбе,
О твоей судьбе и моей.
Вспоминаю, что в прошлом был
Месяц черный, как черный ад,
Мы расстались, и я манил
Лишь стихами тебя назад.
Только вспомнишь — и нет вокруг
Тонких пальм, и фонтан не бьет;
Чтобы ехать дальше на юг,
Нас не ждет большой пароход.
Петербургская злая ночь;
Я один, и перо в руке,
И никто не может помочь
Безысходной моей тоске.
Со стихами грустят листы,
Может быть ты их не прочтешь…
Ах, зачем поверила ты
В человечью, скучную ложь?
Я люблю, бессмертно люблю
Все, что пело в твоих словах,
И скорблю, смертельно скорблю
О твоих губах-лепестках.
Яд любви и позор мечты!
Обессилен, не знаю я —
Что же сон? Жестокая ты
Или нежная и моя?

 

* * * * *

 

Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать долго, долго,
Припоминая вечера,
Когда не мучило «вчера»
И не томили цепи долга;

И в море врезавшийся мыс,
И одинокий кипарис,
И благосклонного Гуссейна,
И медленный его рассказ,
В часы, когда не видит глаз
Ни кипариса, ни бассейна.

И снова властвует Багдад,
И снова странствует Синдбад,
Вступает с демонами в ссору,
И от египетской земли
Опять уходят корабли
В великолепную Бассору.

Купцам и прибыль и почет.
Но нет; не прибыль их влечет
В нагих степях, над бездной водной;
О тайна тайн, о птица Рок,
Не твой ли дальний островок
Им был звездою путеводной?

Ты уводила моряков
В пещеры джинов и волков,
Хранящих древнюю обиду,
И на висячие мосты
Сквозь темно-красные кусты
На пир к Гаруну-аль-Рашиду.

И я когда-то был твоим,
Я плыл, покорный пилигрим,
За жизнью благостной и мирной,
Чтоб повстречал меня Гуссейн
В садах, где розы и бассейн,
На берегу за старой Смирной.

Когда же… Боже, как чисты
И как мучительны мечты!
Ну что же, раньте сердце, раньте, —
Я тело в кресло уроню,
Я свет руками заслоню
И буду плакать о Леванте.

 

* * * * *

 

* * * * *

 

Сквозь лазурный сумрак ночи
Альпы снежные глядят;
Помертвелые их очи
Льдистым ужасом разят.
Властью некой обаянны,
До восшествия Зари,
Дремлют, грозны и туманны,

* * * * *

 

Поедем, я готов; куда бы вы, друзья,
Куда б ни вздумали, готов за вами я
Повсюду следовать, надменной убегая:
К подножию ль стены далекого Китая,
В кипящий ли Париж, туда ли наконец,
Где Тасса не поет уже ночной гребец,
Где древних городов под пеплом дремлют мощи,

 

* * * * *

 

Есть в мире места волшебные,
Так хочется все посетить…
Я вам подарю путешествие,
Чтоб это осуществить!

Пусть этот подарок скорее
Вам много откроет границ
Везде побывать успейте,
Узнайте много столиц!

Пусть море новых впечатлений
Вам принесет подарок мой
Кидайте в чемоданы вещи
И отправляйтесь за мечтой!

Я путешествие дарю вам,
Увидьте множество всего,
Чтобы когда – то своим внукам
Порассказать было чего…

Вас впереди так много ждет
С моим подарком интересным!
Желаю вам не одного,

А много в жизни путешествий!
Стихи хочу преподнести,
Сказать: «Счастливого пути!»

Медовый месяц в жизни раз бывает:
Уединиться паре подобает,
Но провести его на грядке дачной —
Конечно, выбор не совсем удачный.

Под воду им бы в рифах погрузиться,
На яхте свежим бризом насладиться.
Мы дарим им путёвку в мир красот,
И пусть любовь там крепнет и растёт!

Желаем вам узнать о мире
Не через призму телешоу.
И не в окно смотреть в квартире,
А лично все увидеть чтобы!

Дарю билеты и желаю,
Чтоб отдохнули от души.
Пускай покажется вам раем
Дальнейшая цветная жизнь!

Ты так хотела отдохнуть,
На мир по-новому взглянуть!
Так поезжай, расслабь себя,
Тебе желаю счастья я!

Побудь с собой наедине
В другой, неведомой стране.
Узнай, как можно жить иначе,
В путь добрый, в общем, и удачи!

В путешествие отправляйтесь,
Всем увиденным наслаждайтесь!
Пусть покажется мир прекрасным
В самых ярких и сочных красках.

Что-то новое в себе откройте
И о деньгах не беспокойтесь.
Я в подарок дарю вам поездку,
Пусть она будет интересной!

Знают взрослые и дети:
Отпуск нам необходим!
Две путевочки в конверте
Я, друзья, вам подарил.

Благодарности не надо!
Лишь скажу вам: в добрый путь!
Море — лучшая награда!
Хорошо вам отдохнуть!

Хочу подарить вам приз —
Путевку, поездку, круиз!
Отдохните комфортно вы там.
Поспешите собрать чемодан!

Эмоций позитивных вам желаю,
И в путешествие сегодня провожаю.
Пусть отдых будет бесконечно ярок.
Дарю от сердца скромный свой подарок!

 

* * * * *

 

 

Мы шагали по дорожке,
И у нас устали ножки.
Сами дальше не идут,
А сидят – троллейбус ждут.

Он – железная машина,
У него на лапах шины –
С каждой стороны по две –
И рога на голове.

Но не чтоб с другим бодаться,
А за провода держаться –
По рогам тем ток бежит,
И внутри мотор жужжит.

Много на своих колесах
Пассажиров перевез он.
Если нам с ним по пути,
Тоже может подвезти.

Это что за наслажденье –
Сесть на мягкое сиденье.
Сели. Едем. Вдруг беда:
Оборвались провода.

Но не долго мы в печали
На обочине скучали.
Нам открыл автобус дверь,
В нем и едем мы теперь.

Он – троллейбус, но безрогий.
Чтобы бегать по дороге,
Заезжает в магазин,
Покупает там бензин.

А потом он по минутам
Едет точно по маршруту
Мимо парков и домов,
Мимо труб и их дымов.

Едет даже мимо склада,
Только нам туда не надо.
А свернуть – и не проси.
Дальше едем на такси.

Это целая наука –
Протянуть машине руку,
Чтобы поняла она,
Что она тебе нужна.

И тогда машина эта
Отвезет хоть на край света.
Говорят, туда на ней
Ехать много-много дней.

Только нам в пути далеком
Пригодится бочка с соком,
Десять ящиков конфет
И с вареньями буфет.

Знать, к машине нужен кузов
Для больших тяжелых грузов,
Ведь не взять с собой щенка
С будкой без грузовика.

Для вещей в нем места хватит.
А друзья? Нельзя не взять их.
Скучно будет. Без друзей
Мы не ходим и в музей.

Чтобы странствовать серьезно,
Нужно нам, пока не поздно,
И, пока билеты есть,
В пассажирский поезд сесть.

Впечатлений дарит много
Нам железная дорога,
И, покуда не темно,
Будем мы смотреть в окно.

Перегон за перегоном
Тянет паровоз вагоны.
Если вдруг начнем зевать,
Вот подушка, вот кровать.

Шпалы паровоз считает,
Жаль, по небу не летает.
Если на пути гора,
Значит, выходить пора.

На заоблачной дороге
Не помогут даже ноги.
Да, попали в переплет.
Срочно нужен вертолет!

Он своим винтом стрекочет
И летает, где захочет.
Громко мы кричим: «Ура!» –
Позади уже гора.

А за нею нам на горе
Разлилось большое море.
Нет, не кончится поход!
Сядем мы на пароход!

Пароход не замечает,
Что его волна качает.
Всем оставшимся в порту
Громко он гудит: «Ту-ту!»

Поселили нас на юте,
Каждого в своей каюте.
Корабельный повар кок
Торт нам праздничный испек.

Вместе чаек мы считали,
А потом они пропали –
Далеко мы от земли
В море синее ушли.

А в конце, как и в начале,
Тоже чайки нас встречали.
И совсем в другом порту
Пароход гудел: «Ту-ту!»

Чтоб попасть куда хотели
И не тратить зря недели,
Сели мы на самолет
И отправились в полет.

Хоть не машем мы руками,
А летим над облаками.
С высоты смотреть в окно
Лучше, чем ходить в кино.

Там, внизу, поля с ладошку,
Города как понарошку.
Так и хочется их – Хвать! –
Взять себе и поиграть.

Можно море выпить кошкой,
Гору срыть столовой ложкой,
Лес в пустыню принести,
Чтобы мог он там расти.

То мы видели и это,
Только нету края света.
И тогда решили мы,
Что есть где-то край у тьмы.

Это кто сказал, что дети
Не летают на ракете?
Нам бы только захотеть,
Можем мы на всем лететь.

На ракете мы летали,
Звезды на небе считали.
Но пока до края тьмы
Не смогли добраться мы.

Наши ножки отдохнули,
И домой мы повернули,
Ведь теперь мы все пути
Сможем и пешком пройти!

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Роза Пальна
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector